Проездной

Я шла домой с работы, часов около девяти вечера. На улице моего поселка было темно и пусто. Раздался звонок, я увидела имя брата на экране телефона, это меня обрадовало и немного взволновало.

– Привет, – начал он.
– Привет.
– Как дела?
– Нормально, а у тебя?
– Тоже. Уже есть проездной. Когда тебе передать?
– Давай в воскресенье?
– Ок, подъеду, куда скажешь.
– Как дела у тебя вообще? Мама говорит, ты ушел с работы. Чего?
– Там было плохо.
– Чем плохо?
– Просто плохо.
– Уже ищешь новую или пока не будешь?
– Нужно подтянуть “хвосты” в универе.
– Мама говорит, вы съехали к родителям Кати. Пока там будете жить?
– Да, пока так.
– Не собираетесь домой, к нашей маме?
– Нет.
– Мама говорит, вы часто ссоритесь с Катей. Да?
– Бывает, но все нормально.
– Почему ты не хочешь мне рассказать, что у тебя происходит?
– У меня все нормально, – голос становился раздражительнее.
– Мама говорит, там на работе были какие-то неприятности. Когда ты мне не рассказываешь, я представляю худшее.

Он молчал. Через пару секунд я спросила:

– Что сейчас делаешь?
– Собираемся смотреть кино.
– Ладно, скоро увидимся.
– Да.
– Передавай всем привет.
– Ты тоже.

В последнее время мы с младшим братом видимся раз в месяц, потому что он передает мне проездной, который заказывает у себя универе. Мне не так уж и нужен этот проездной, я сейчас редко езжу в метро. Но уже привыкла заказывать через брата.

Как-то летом, чтоб передать мне этот проездной в первый день месяца, он бросил свои дела и ехал мне навстречу через весь город. Мы погуляли по пляжу на Трухановом нашими маленькими семьями – я с мужем и он со своей женой. Я тогда уже была пять лет как замужем, а он – три месяца как женат.

Пару месяцев назад он передавал мне проездной, когда я была в его районе. Я закончила литературное занятие с детьми и перекусывала в кафе. Он подошел ко мне, немного рассказал о своей учебе, а я ему о детях из литклуба. Потом мы прошлись и немного поговорили. Он сказал, что решил меняться, потому что понял, что псих и нужно учиться себя контролировать. Говорил, что, вроде бы, выходит. В тот день он и правда был спокойным, не таким раздражительным, как в последнее время. Он улыбался, смущенно говорил о том, что он не прав и будет исправляться. Но какая-то грусть была в его глазах.

Мне стало очень жаль его. Почему с ним, таким молодым, это происходит? Почему он не веселится, не радуется жизни? Почему нужны такие серьезные усилия, чтобы не ссориться с теми, с кем он живет, чтобы держать себя в руках и не раздражаться?

В следующий раз мы виделись в канун Нового года. Тогда он и передал мне проездной. Праздник мы отмечали вместе, но поговорить нам не удавалось – много людей, шума, игр. Мы все рано уснули, а утром я заметила, что он с Катей снова в ссоре.

Через неделю они гостили у нас, пока мы уезжали из города. Поговорить так и не удалось – перед отъездом я спешила на поезд, в день приезда – на работу. Но я узнала, что он бросает курить, и очень обрадовалась.

После этого мы не общались вплоть до этого разговора по телефону. Только от мамы я узнаю какие-то новости, но до конца ей верить нельзя – у нее бурная фантазия.

Теперь он снова передаст мне проездной. Интересно, смогу ли я, успею ли поговорить с ним? Узнаю ли, чем он живет? И как я могу ему помочь?.. Вот как? На этот вопрос он уж явно не сможет ответить. И не ему бы вообще на него отвечать. Ему бы жить и радоваться молодости. Ему бы быть счастливым.

***

Я думала о брате и вспомнила, что, когда мне было лет шесть, а ему около двух, мне снилось, как его забирают цыгане. Тогда пугали детей цыганами – мол, они ходят по улицам и крадут детей. Мне снилось, что они его забрали и бог знает что собирались с ним делать. Я проснулась в ужасе. И решила, что всегда буду защищать своего младшего брата. И всегда смогу его защитить, чего бы мне это не стоило.

Взрослая жизнь дана для того, чтобы воплощать детские мечты в реальность. Я выросла, а брату помочь не в силах. Взрослый человек вообще мало что может.

***

Мы встретились с ним в воскресенье, после моего занятия с детьми. Я сказала ему по телефону, что хотела бы не только взять проездной, но и поговорить. Он был за.

– Привет!
– Привет!
– Хочешь кофе?
– Да, а ты?
– Ага, кофейня недалеко.

Пока мы шли к киоску я спросила:

– Ты приехал от мамы?
– Да.
– То есть вы переехали обратно?

Он смущенно улыбнулся:

– Я сам переехал.

Я тоже по-дурацки улыбнулась. Мы подошли к кофейне.

– Возьми мне американо, а я пока покурю – сказал он.

Я была не сильно удивлена. Тем более, что мама заранее мне написала, что он и Катя собираются разводиться. Но я не верила до конца ее словам. Теперь я не знала, что говорить, но решила сначала послушать его. После рассказа я спросила:

– Как ты сейчас? Тебе легче или тяжелее?

– Меня постоянно тошнит и голова болит, – и снова смущенно улыбнулся.

На улице шел мокрый снег, было сыро и ветрено. Но мы говорили и почти не замечали непогоды, пока совсем не замерзли.

– Почему ты мне не рассказывал?
– Ты всегда говорила, что нужно мириться. Я помню, как ты сказала, что с любым человеком можно найти общий язык, если постараться.
– Да, но…

Я не знала, что ответить. Я и правда так говорила.

– Но, чтоб найти общий язык, нужно чтобы оба шли навстречу друг другу, – наконец сказала я.
– Да, – подхватил он, – чтобы оба менялись и искали выход.

Мне было пора уходить. Мы обнялись и решили видеться чаще. На всякий случай я заказала проездной на следующий месяц.

Текст: Кира Сивенко

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.