Literature lovers: “Осторожно, двери закрываются!..”

Осторожно, двери закрываются. Апатичный взгляд падал вниз, в пустоту; морщины проступали сквозь седую трехдневную щетину на впалых щеках. Вагон качнуло, и уставшие веки прервали безразличное ощупывание глазами окружающего пространства. Голова  упала на руку, повисшую на поручне.

Там, внизу, молодая мать держала на руках дочь лет пяти. Из-за синтепоновой куртки и зимнего комбинезона курносая белокурая девчушка была больше похожа на пестрый мягкий шар. Несмотря на тусклый свет, в руках у матери была книжка с детскими стихами Маршака; чувствовалось, что она хотела отгородить свою драгоценность от засаленных тел, качающихся в такт перестуку колес. “Бим-бом! Тили-бом!” – читала она вполголоса. “Бим-бом! Тили-бом!” – отвечали ей колеса. Иногда вой метро заглушал ее. Тогда о развитии сюжета можно было судить только по улыбке, появляющейся на лице у девочки. Вместе с матерью она водила пальцем по строчкам и обменивалась с ней искристыми взглядами.

Поезд начал тормозить, подходя к станции. Чувство равновесия не удержало Щетинистого на ногах и тот оступился.  “Извините, ради бога”, – сказала мать, отрывая глаза от книги, и машинально ухватилась за обручальное кольцо, висевшее на золотой цепочке у нее на шее. Прежде, чем она одернула вязаную шерстяную юбку до пят, я успел заметить: несмотря на ноябрьскую слякоть на ногах у нее были легкие летние туфли, которые явно не могли защитить от непогоды и неуклюжих щетинистых.

Станция “Невский проспект”. Очнувшись, я поспешил к выходу, и поезд унес стихи Маршака прочь от меня, куда-то на окраину Сертолово.

В ранних сумерках я наобум пробирался сквозь толпу праздных людей куда-то в сторону Невы, размазывая бурую снежную кашу по тротуарной плитке. Ничем не примечательный поворот привел меня сквозь триумфальную арку на Дворцовую площадь. Мощной волной пространство вокруг меня раздвинулось вширь. Людей не было, дворцовка лежала тихая, как вода. Город вокруг гудел тишиной достоевских каналов. Пронизывающий влажный ветер гнал меня прочь.

Осторожно, двери закрываются. Взгляд, полный молчаливого презрения, падал вниз, в пустоту из-под жирно промазанных тенями глаз. Сквозь румяна на лице грузной блондинки с недокрашенными корнями проступала  бордовая сеточка сосудов.

Там, внизу, сидели двое полицейских: парень и девушка. На их детских наивных лицах лежала тень глубокой усталости. Они держали друг друга за руки и слушали музыку из плеера, вставив по одному наушнику. Из-за темно-синего бушлата, который был явно велик, девушка была похожа на неуклюжий бесформенный шар. Она тонула в складках, и это еще больше делало ее похожей на ребенка. Затравленно оглядываясь кругом, парень словно хотел отгородить ее от мира угрюмых лиц, шершавых грязных рук и сальных волос.

Поезд начал тормозить, подходя к станции. Не в силах сдерживать сон, девушка положила голову на плечо своему спутнику и закрыла глаза. “Бим-бом! Тили-бом!” пели ей колеса колыбельную, пока поезд безразлично несся к “Черной речке”.

Дмитрий Столяренко

1 коментар

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *