Как можно в школе быть добрым?

О повестях Н. Соломко

Однажды я гуляла у метро Арсенальная с ребятами из “Лепорта”. Мы подошли к торговцу старыми книгами и я увидела сборник под названием “Если бы я был учителем…”. Автор был мне неизвестен, но название привлекло. Ребята, зная меня, сразу все поняли, и сказали: “Бери и напиши статью”.

Я и не ожидала, что книга мне так понравится. Начав читать, я вспомнила, что волновало меня в школьные годы, и нашла связь с тем, что волнует сейчас.

Десять лет назад я была другой. Не такой как теперь, и не такой, какими были дети, описанные в книге Натальи Зоревны Соломко. Я думала, мечтала, писала дневник и даже свою книгу. Я влюблялась и держалась холодно с теми, в кого влюблялась. Я защищала униженных и оскорбленных в классе, защищала и учителей, несправедливо осужденных одноклассниками. Но я не ушла после девятого класса в педучилище, я мало читала, я не ходила в походы, а в старших классах я не хотела брать с собой на улицу младшего брата.

Я не до конца верю, что дети Соломко – герои ее рассказов и повестей – такие, какими они поголовно были в те времена. Но ее дети не гарри поттеры и гермионы грейнджер. Ее дети такие, какими они могли бы быть. Или даже так: какими точно были в условиях историй Соломко. Гарри Поттер мог быть и другим, к его судьбе могло привести множество других обстоятельств, история от этого не пострадала бы. Здесь же все иначе: именно такими получаются герои, потому что больна мать, потому что учительница глупая, потому что рядом оказывается маленький мальчишка, которому нужно помочь, потому что у родителей были именно такие друзья, потому что ходили в походы, потому что братья были неразлучны…

Я начала читать сборник не с начала, а с середины – с повести “Если бы я был учителем…”. Она напомнила мне про меня глупую и про людей, которым нужна помощь.

Пару лет назад я проходила онлайн-курс по методике Монтессори в работе с дошкольниками. В одной из сессий можно было задавать вопросы опытному педагогу. У меня тогда опыта с малышами было совсем мало, а умелых воспитателей рядом тоже было немного. Тогда я задала вопрос лектору: что делать, если шестилетний ребенок обижает других. Ответ был очень прост: дитя-обидчик в первую очередь нуждается в помощи. Ответ очевиден, но когда практика задает какие-то странные, непонятные – в общем, новые – условия, потеряться, не сообразить совсем не сложно.

Так и в историях Соломко. Учителя не со зла теряются. Но часто так бывает, что дальше своей потерянности не идут, не ищут ответов, а живут после совершенных ошибок так же, как и раньше. Потом одни ошибки наслаиваются на другие, а ответы грубостью на грубость становятся привычкой. Учитель превращается в вечно твердящего одно и то же: “Достукаешься!”, “Вы поглядите на него!” или “Я из вас сделаю людей!”. Как же ученику уважать такого? Как измениться? Как хотеть идти в школу? Это даже глупо – идти туда, где тебе не рады.

И это касается не только школы. Если задуматься, можно вспомнить, как мы сами не раз, пытаясь воспитывать близких людей или коллег, превращались в учителей в самом плохом смысле этого слова. А потом сильно удивлялись, как же грубы и наглы те, кого мы всего лишь “учили”.

Вроде бы понятные всем истины, как-то стыдно даже говорить об этом. Но еще стыднее вспоминать своих школьных “наставников”. Повесть “Если бы я был учителем…” вышла больше сорока лет назад, а проблемы остались те же. Если не хуже: учителя жалуются, что с каждым годом дети все наглее, но то, что эти дети – дело рук педагогов – забывают.

Герой повести “Если бы я был учителем…” Митюшкин мучается, не понимая, почему обижает учителей. И даже доходит до разгадки – он хочет быть добрым, а в школе хотят, чтобы он был послушным. Но решить эту проблему не может, так как учительница добрых чувств у него не вызывает (по-крайней мере, в начале повести):

“Почему-то в школе я совсем другой. Я очень вредный в школе. Раньше со мной этого не было. Раньше я был тупица, но тихий. А теперь я тупица и хулиган. Так про меня говорят.

Раньше, когда меня ругали и спрашивали: “Тебе не стыдно?!” – я опускал голову и говорил: “Стыдно”.

А теперь я говорю: “Не!” – и нахально улыбаюсь.

Я улыбаюсь нахально и мучаюсь. Потому что – я же знаю – человек должен быть добрым. А я – злой. Что-то со мной случилось, что ли. В школе я как с цепи срываюсь. Не могу я в школе быть добрым. Да от меня ведь этого и не требуют. Требуют, чтоб я был послушным…

Я не люблю себя такого – злого, вредного и улыбающегося нахально, но поделать с собой ничего не могу. Когда я говорю: “Не!” – и улыбаюсь, я вру. На самом деле мне стыдно. Но не перед Анной Михайловной, а перед кем-то другим. Не знаю, перед кем…”

В повести герой находит в себе силы стать добрым, а не послушным: он воспитывает свою учительницу, одноклассников, себя, а дальше сам собирается стать педагогом. Кто бы мог подумать – этот вредина Митюшкин – и учителем. А он учится, сдает экзамены и влюбляется в ту, которая тоже могла бы стать учительницей, но оказалась не такой уж сильной для этого дела. Впрочем, в сердечных делах она тоже проявилась как ненадежный напарник. Зато малыш, нуждающийся в крепкой руке своего старшего друга, – нашего героя, – в самый трудный для Митюшкина момент оказал лучшую поддержку своему наставнику:

“Мы идем, а мне хочется бежать. Я все убыстряю шаг, никого, никого не хочу… Видеть никого не хочу! Хочу один!..

Но Митька бежит рядом, вцепившись в мою ладонь.

– Подождите! – кричит где-то Василь. – Вы куда?

– Никуда! – отвечаю я и иду все быстрее, быстрее. Бегу. Рядом мчится Митька. Мы скачем по желтым листьям, мы почти летим, и город, чужой, каменный, размывается встречным ветром, становится серой полосой, города нет, нет прохожих, нет листьев и осени… И лета не было никогда… Было, да кончилось! И меня нет… Я исчез вместе с городом, вместе с летом, которое кончилось… И не надо. Пусть ничего не будет, и меня пусть не будет, я не хочу!

Но кто-то молча несется рядом, кто-то держится за руку, я пытаюсь вырваться, а он не пускает…

Это он, Митька. Это мой младший брат бежит рядом, задыхается, но не отстает ни на шаг, опровергая всеобщее отсутствие… Пусть худо, пусть лето кончилось, пусть нет никого и ничего – он, наперекор всему, рядом и крепко держится за руку…”

В другом рассказе Соломко – “Эй, кому тут нужен брат?” – она описывает трогательную историю дружбы и любви двух братьев. Старший с другом собирается идти в поход, а младшего родители не пускают – решено, что он едет в детский лагерь. Старший брат с другом так обеспокоены разочарованием и досадой младшего, что обещают ему немного изменить маршрут похода (который они, конечно же, не сами выбирают) и зайти в лагерь. Получилось ли у них – рассказывать не стану. Но сама постановка вопроса, их борьба за то, чтоб радовать друг друга, а не довольствоваться личным комфортом, да и все эти походы, леса, ночные дежурства у костра – об этом могут только мечтать нынешние школьники.

В повести “Белая лошадь – горе не мое” маленькие герои тоже удивляют глубиной чувств и борьбой с обстоятельствами. Один из героев старается сделать все, чтоб не дать разойтись своим родителям – пытается превратиться из отличника в двоечника, хулигана, даже подговаривает учителя поговорить с родителями. Но все тщетно – родители уже решили. Только Леше, кажется, принять это сложнее, чем родителям:

“Родители ссорились давно. Вечером, когда Леша и Виталька “спали”. Они ссорились, а бессонные братья лежали во тьме и слушали. Виталька засыпал первым. Он был маленький. А Леша лежал, слушал его ровное сопение и думал, думал… Потому что вон она – полоска света под дверью, и там тоже не спят. Разговаривают…

– Надо иметь мужество, – говорят там, – и смотреть правде в лицо. Мы уже не любим друг друга…

– Да, надо исправлять ошибку, пока ее еще можно исправить, ведь жизнь проходит…

Они каждый вечер так говорят.

Это мама так говорит папе. Это папа так говорит маме.

– Раз все ушло, зачем мучиться, кому это надо? – говорят они, а Леша Исупов лежит в темной комнате, слушает и думает: “Мне. Мне это надо, у меня ничего не ушло, я люблю вас…”

Когда дети сталкиваются с такими проблемами, они учатся. Учатся жить, справляться, они вырабатывают иммунитет к сложностям и страстям, воспитывают в себе волю, любовь и конкретное отношение к людям. И в этом не только детям, а и всем нужна помощь. Не всегда могут утешить или подсказать выход учителя, далеко не всегда могут помочь родители (особенно, когда проблемы как раз возникают из-за них). А вот книги – в какой-то момент они могут стать лучшими друзьями, советниками и строителями душ. Поэтому и обращает Соломко свое внимание на тонкие душевные переживания детей, когда они не находят понимания с учителями, родителями, когда теряется понимание с друзьями и находится с кем-то, от кого этого понимания и поддержки не ждешь.

“Ничего. От этого не умирают, я читал. И я не умру, видно. Буду жить дальше…”, – так говорит Митюшкин.

Надеюсь, каждый школьник, учитель, человек смогут найти в себе силы не только продолжать жить, но и бороться за собственную доброту, потому что, как минимум, рядом с ним окажется сильная поддержка в виде хороших книг.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *