“Гадкие‌ ‌Лебеди”‌ ‌Стругацких:‌ ‌грёзы‌ ‌о‌ ‌построении‌ ‌ “‌Мира-в-Котором-Нам-Хотелось-бы-жить”‌

60-е годы двадцатого столетия были временем, когда научная фантастика находилась на пике популярности. Значительные достижения НТР укрепляли веру в силу науки и дарили надежду на светлое будущее, писатели задавались целью предсказать дальнейшее развитие технологий, а также обозначить возможные трудности и опасности для общества.

Братья Стругацкие ярчайшие представители научной фантастики той эпохи. Их многочисленные романы и повести стали классикой. Что же выделяет произведения Стругацких из массы научно-популярной литературы тех годов? Благодаря чему они по сей день не теряют своей актуальности? 

Ответ заключается в том, что магистральной темой для фантастики Стругацких никогда не становились праздные размышления о технологиях будущего: подробное описание летающих машин, футуристических городов и самых разнообразных околонаучных идей, которыми так пестрила научно-популярная развлекательная литература (в повести “Пикник на обочине” Стругацкие колко высмеяли этот грешок писателей-современников). Для Стругацких в центре внимания всегда был человек они писали о нашем обществе с его проблемами, недостатками и мечтами.

Так, в повести “Гадкие лебеди” присутствуют фантастические элементы, однако не они играют ключевую роль. Затрагиваемые в повести вопросы вполне злободневные, а центральный конфликт разворачивается вокруг несоответствия между сложившимися общественными порядками и представлениями об общественном идеале. Дети-индиго и мокрецы, их загадочные наставники это прогрессивная прослойка общества. Их прообраз либеральная интеллигенция шестидесятых, представителями которой были и сами Стругацкие. Выступающие против фашизма, войны, тоталитарной власти, окрылённые либерализацией и прорывом в науке, они верили в необходимость и неизбежность новой революции, конечная цель которой справедливый общественный строй. То, каким представляли себе этот общественный строй Стругацкие, описано в цикле романов и рассказов о “мире Полудня” (“Полдень, XXII век”, “Трудно быть богом”, “Обитаемый остров”, “Жук в муравейнике”, “Волны гасят ветер” и другие). Борис Натанович Стругацкий в одном из интервью политическое устройство “мира Полудня” охарактеризовал так:

“Мы писали Мир-в-Котором-Нам-Хотелось-бы-жить… В нашем понимании это мир, в котором высшим наслаждением и источником счастья является творческий труд. Все прочее вырастает из этого принципа. И люди там счастливы, если им удается этот главный принцип реализовать. Дружба, любовь и работа – вот три кита, на которых стоит счастье тамошнего человечества. Ничего лучше этого мы представить себе не могли, да и не пытались”.

Несомненно, дети из повести “Гадкие лебеди”, говоря о лучшем новом мире, представляли себе общество будущего именно таким. Из разговора главного героя Банева, популярного писателя, с гимназистами-вундеркиндами мы дальше узнаём, что представителям “старого” мира в “новом” мире не место:

“И как вы там хотите, господин Банев, но вы показали нам в своих книгах — в интересных книгах, я полностью — за — показали нам не объект приложения сил, а показали нам, что объектов для приложения сил в человечестве нет, по крайней мере — в вашем поколении. Вы сожрали себя, простите пожалуйста, вы себя растратили на междоусобную драку, на вранье и на борьбу с враньем, которую вы ведете, придумывая новое вранье… Как это у нас поется: “Правда и ложь, вы не так уж несхожи, вчерашняя правда становится ложью, вчерашняя ложь превращается завтра в чистейшую правду, в привычную правду…” Вот так вы и мотаетесь от вранья к вранью. Вы никак не можете поверить, что вы уже мертвецы, что вы своими руками создали мир, который стал для вас надгробным памятником. Вы гнили в окопах, вы взрывались под танками, а кому от этого стало лучше? Вы ругали правительство и порядки, как будто вы не знаете, что лучшего правительства и лучших порядков ваше поколение… да попросту недостойно”.

В эти слова мальчика, пожалуй, Стругацкие вложили свои собственные представления об обществе будущего:

“В конце концов мы поняли, кем надлежит заполнить этот сверкающий… мир: нашими же современниками, а точнее, лучшими из современников – нашими друзьями и близкими, чистыми, честными, добрыми людьми, превыше всего ценящими творческий труд и радость познания…”.

Дети-индиго вместе с мокрецами и есть этими “лучшими из современников”, мыслящей интеллигенцией. В образе мокрецов как учителей также прослеживается и распространённая в те времена идея о подготовке подрастающего поколения к жизни в новом обществе согласно высоким моральным принципам. 

Здесь, конечно, возникает вопрос, куда деваться тем, кто не подпадает под определение “лучших из современников”. Дети и мокрецы решают эту проблему следующим образом: строить лучший мир, а всё непрогрессивное тем временем само собой разрушится и канет в небытие. Тут можно привести цитату опять-таки из разговора Банева с гимназистами:

“Дело в том, что изображаемые вами объекты совсем не хотят, чтобы их изменили. И потом они настолько запущены, так безнадежны, что их не хочется изменять. Понимаете, они не стоят этого. Пусть уж себе догнивают — они ведь не играют никакой роли. На благо кого же мы должны, по-вашему, работать”.

В целом, взгляды мокрецов и детей из повести “Гадкие лебеди” несколько перекликаются с идеалистическими идеями эпохи Просвещения: они верят в возможность преобразования общества исключительно за счёт совершенствования разума. Стоит отметить, что хотя мокрецы и преследуют светлую и понятную идею, методы, с помощью которых они собираются достигнуть своей цели, окутаны загадкой. Можно, конечно, привести как аргумент в пользу мокрецов то, что они обладают незаурядным интеллектом и знаниями, а потому уж точно знают, как построить новый лучший мир. Однако это будут лишь догадки, заочно выдвинутые доказательства благости их намерений и используемых ими методов, — истинная же сущность мокрецов проявляется в их деятельности. Тут оказывается, что моментов, когда читатель может наблюдать мокрецов в действии, то есть в процессе активного преобразования действительности с целью построения нового общества, в повести попросту нет. Нам известно, что мокрецы и их подопечные начитанны и используют в речи умные слова, умеют “думать туман”, помещать луну в “маленький аккуратный квадратик”, тем самым до смерти пугая Квадригу и вероятно, всех остальных, кому посчастливилось наблюдать данный феномен… В большинстве же эпизодов, где фигурируют мокрецы, эти пришельцы из далёкого и мрачного будущего демонстрируют полное безразличие к происходящему вокруг. Особенно показательной является сцена, когда родители покинувших город детей в отчаянии приходят под стены лепрозория: назревает паника, есть угроза того, что солдаты откроют огонь по толпе, и тем не менее понятно, что если бы даже это произошло, мокрецы бы не подумали вмешаться. Неужели возможно преобразовать общество, проявляя такое безразличие? Не является ли таинственность вокруг методов, использованных мокрецами, свидетельством того, что эти методы попросту несостоятельны? Возможно, поэтому и описание нового мира, который в итоге удалось создать, кажется невнятным:

“Они шли и шли под синим небом, под горячими лучами солнца, по земле, которая уже зазеленела молодой травой, и пришли к тому месту, где была гостиница. Гостиница не исчезла вовсе — она стала огромным серым кубом из грубого шершавого бетона — пограничный знак между старым и новым миром. И едва он это подумал, как из-за глыбы бетона беззвучно выскользнул реактивный истребитель со щитом Легиона на фюзеляже, беззвучно промелькнул над головой, все еще беззвучно вошел в разворот где-то возле солнца и исчез, и только тогда налетел адский, свистящий рев, ударил в уши, в лицо, в душу, но навстречу уже шел Бол-Кунац, повзрослевший, с выгоревшими усиками на загорелом лице, а поодаль шла Ирма, тоже почти взрослая, босая, в простом легком платье, с прутиком в руке. Она посмотрела вслед истребителю, подняла прутик, словно прицеливаясь и сказала: “Кх-х!”

В любом случае, поиск и использование методов преобразования общества — это вопрос, который выходит за рамки литературы, его не под силу решить самостоятельно ни гениальному писателю, ни двум гениальным писателям, ни даже группе самых умных и образованных личностей, лучших из современников. Ведь построение “Мира-в-Котором-Нам-Хотелось-бы-жить” — это задача, которая стоит перед всем человечеством.

Ольга Гладкая

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.