Бекфорд, создатель «Ватека»

Знакомы ли вы, читатель, с У. Питтом-старшим? Это был умнейший политик, хитрая лисица с хваткой бульдога. Этот человек вертел международной политикой, словно жонглёр шариками. Его расчёты всегда оказывались поразительно верными, а предсказания неизменно сбывались. Он умер, оставив Британии довольно жалкое подобие себя – господина Питта-младшего, но политическая почва, старательно им подготовленная, приносила английской короне обильные плоды ещё в течение многих лет.

А ещё он занимал должность премьер-министра и стал крёстным отцом будущего автора «Ватека». 

Мать маленького Уильяма Бекфорда происходила из знатного шотландского рода Гамильтонов. Что касается отца, тоже Уильяма, тот считался богатейшим человеком, сколотившим состояние на колониальной торговле. Он был весьма уважаемым и влиятельным человеком; впрочем, для лорда-мэра Лондона иначе и быть не могло. Тысячи рабов в Вест-Индии трудились на его плантациях. 

С самых малых лет, едва ли не с пелёнок, Бекфорда-младшего начали учить всему на свете: музыке, рисованию, фехтованию, стихотворству. Да чему угодно учили, не жалея средств на оплату труда учителей. Достаточно сказать, что живопись ему преподавал сам А. Козенс – один из величайших художников своего времени, а в пятилетнем возрасте он сыграл партию в четыре руки с самим Моцартом. 

Когда ему исполнилось 10 лет, он стал миллионером, что позволило ему жить так, как того сам хотел, и заниматься лишь тем, к чему стремилось сердце. Представляете ли вы себе, что означал в те времена миллион фунтов стерлингов, доставшийся после смерти отца? 

Кроме денег, он унаследовал большое поместье в Англии и огромные сахарные плантации на Ямайке. Но не деньги, не политическое поприще, не торговля стали его хобби. Правда, позже он становился депутатом парламента – в 1784-1793 и в 1806-1820 гг., но это случалось как будто без особого его желания. Закончив образование, он увлёкся путешествиями, коллекционированием всякой всячины, много читал и, вообще, жил в своё удовольствие. Говорят, он отличался странностями. Например, однажды заплатил за какую-то книгу более двухсот фунтов, что надолго стало притчей во языцех у завистников. А в другой раз, не получив в престижной библиотеке нужной книги, он попросту купил в Лозанне гигантскую библиотеку историка Э. Гиббона. 

Если у нас говорят «странный», в Британии говорят «эксцентричный» или «оригинальный». Оригинальность Бекфорда всегда металась от крайности к крайности, но никогда не опускалась до примитивщины или «общественного мнения». Фонтхиллское поместье, доставшееся ему после смерти отца, он велел перестроить в аббатство. Руководил работами знаменитый архитектор Д. Уайет – представитель готического стиля. Там Уильям и прожил до 1722 года, беспокоясь лишь об охране своего одиночества. 

Был ли он женат, бывали ли у него романы? Точно подтверждено, что в 1783 году он обвенчался с юной красавицей, баронессой Маргаритой Гордон, которая в 1786 году умерла во время родов, произведя на свет двух дочерей. Любил ли он её? Вопреки утверждениям сплетников, можно утверждать, что да, очень любил, и об этом свидетельствует каждое его письмо к ней. 

Злопыхатели твердили о его бисексуальности, о бурном романе с каким-то прохвостом. Из-за этого слуха, вроде бы и подтверждаемого кем-то, обществом Бекфорда стали пренебрегать некоторые снобы. Следует сказать, что сам герой этих слухов не особенно-то и стремился к общению с «двуногими птицами без перьев». 

Если верить Д. Чепмену, взявшему на себя роль биографа У. Бекфорда, завербованный разведкой, юный лорд совершает путешествия в Италию, Францию, Португалию, Испанию, благодаря чему были написаны несколько интересных произведений. Например, роман «Аземия» – о приключениях молодой турчанки, или «Воспоминания о необычайных живописцах». Всего его перу принадлежат два десятка солидных произведений, большинство из которых имеют сатирический оттенок. 

Но венцом его творчества стал «Ватек» – сочинение небольшое по объёму, но поистине великое по части философской нагрузки. Следует сказать, что это творение было его первым детищем. Написал он его в 21-летнем возрасте. Утончённое и стройное, как готический собор, оно читается залпом и, вместе с тем, вдумчиво, с наслаждением и волнением. Сам автор любил прихвастнуть, что создал его за три дня и две ночи, но современники, отличавшиеся куда большей объективностью, «подсчитали», что ему понадобилось бы на это не менее трёх месяцев, – ведь надо было вначале хорошенько вымечтать своего Ватека и «прожить» его.

Вторая половина 18 века в Англии характеризовалась вхождением в моду так называемой «страшной» литературы. Возникнув в питательной среде литературы приключенческой, она вскоре покорила умы читателей с развитым воображением. На этом поприще пробовали силы многие авторы, например, Метьюрин, а позже даже Диккенс. Но, в большинстве случаев все произведения такого рода становились похожими друг на дружку и производили впечатление разве что на неврастеников и старых дев. 

В смысле интеллектуальной нагрузки «Ватек» выгодно отличался от этой макулатуры. Прежде всего, в этой сказке исследованы характеры действующих лиц. Есть повод отнести данное произведение к жанру психологическому. Бекфорд, имея обыкновение зачитываться арабскими сказками с детства, от начала до конца сохраняет в «Ватеке» именно такой стиль, что только усиливает впечатление читателя. Повесть постоянно переиздавалась и пользовалась огромной популярностью. Не зря в числе поклонников «Ватека» были Д. Байрон, А. Суинберн, Э. По, А. Пушкин, Ф. Купер и Р. Киплинг.

Бекфорд начал путешествовать, едва женившись. К этому подталкивали три фактора: склонность натуры, традиции и… скандал, в центре которого он оказался. Однажды один из «доброжелателей» принёс господину Питту записочку, якобы найденную «случайно», в которой юный любовник Бекфорда пытался выяснить отношения с ним. В те времена за гомосексуализм полагалась смертная казнь. Вследствие этих причин молодой лорд отправляется в путешествие, чтобы вернуться к оседлой жизни спустя четырнадцать лет. 

После путешествия он решил перестроить имение отца. Не зря в раннем детстве ему преподавал архитектуру самый лучший архитектор в Англии – Р. Чемберс. Согласно проекту, разработанному им самим, в доме должны было находиться четыре зала, олицетворявших «ватековские» дворцы: Дворец Наслаждений», «Дворец Радости» и другие. 

Истинным украшением проекта послужила башня – по образцу той башни с 11 тысячью ступеней, на верхней площадке которой сказочный халиф молился Иблису, а его мать, страшная ведьма Каратис, творила тёмные заклинания. Строилась она в спешном порядке, потому не отличалась большой надёжностью. Она дважды обрушивалась, приходилось отстраивать её заново. Согласно свидетельствам современников, на то время она была самым высоким сооружением в Британии. Но прежде всего хозяин велел воздвигнуть вокруг поместья двенадцатимильную высокую стену, чтобы никто из любопытных и завистливых соседей не смел вторгаться в его личную жизнь. «Знали бы Вы, какие они наглецы – писал он леди Гамильтон в Неаполь, – им ничего не стоит гнать зайца едва ли не до моего крыльца, их лошади вытаптывают мои насаждения…» 

Спустя несколько лет, когда уже были воздвигнуты и стена, и дом, один из недоброжелателей всё-таки перелез через стену с целью высмотреть какие-то тайные стороны жизни этого затворника. Соседи не сомневались, что где-то в подземельях поместья может находиться «комната Чёрной бороды» или тайный гарем. Завидев незваного гостя, Бекфорд радушно и ласково принял его, угостил отменным обедом, после чего взял в руки плеть и заставил покинуть имение тем же путём, которым гость в него проник. 

Сколько всего ему пришлось пережить, – это большой вопрос. Во время путешествия по Португалии его едва не схватила инквизиция за то, что вслух хваля арабских мастеров, он добавил: «Великий Аллах не зря наделил их талантами». В революционной Франции он старался бывать в самых горячих точках, словно умышленно искал смерти. Существует даже картина, на которой изображён штурм Бастилии, и среди революционной массы виден всадник, горделиво взирающий на события. Этот всадник и есть наш герой. К слову, его весьма уважали в революционных кругах. Его с удовольствием провожали на собрания клубов и секций, принимали в домах руководителей, он лично знал многих из них, начиная от Марата и кончая Робеспьером. Он любил Францию. Может, именно поэтому оригинал «Ватека» написан на французском языке.

Но события на материке обострялись. После казни Людовика 16-го, на которой Бекфорд присутствовал лично, к власти пробрались крайние радикалы, видевшие врагов повсюду. Англичанина едва не отправили под нож гильотины, да тот вовремя успел покинуть страну. 

В Италии его едва не убили разбойники. Ему с трудом удалось избежать темниц Ватикана. В Неаполе он мог попасть в немилость, брезгливо вытерев руку после пожатия её королём. «Если бы Вы только знали, сколь грязную клоаку представляет собой неаполитанский двор! – писал он троюродной сестре. – Здесь царят разврат, грязь, тлен как плоти, так и духа…» Так оно и было на самом деле.

В перестроенном имении отца лорд Бекфорд прожил почти безвыездно лет 20. За все эти годы он лишь раз устраивал приём. Гостем был «единственный настоящий человек» – адмирал Нельсон.

Люди его утомляли своими бесконечными распрями и гнусностью. Куда ни взгляни – тебя предают, используют, строят какие-то интриги. Даже человек, которого он считал другом и которому доверил свои планы насчёт издания «Ватека», беззастенчиво подвёл его, издав без указания автора и в недоработанном варианте. Так что позже Бекфорду пришлось долго и дорого исправлять эту ошибку.

При том способе жизни, который вёл лорд, рано или поздно должны были нарушиться его финансовые дела. Так и получилось в 1815-19 гг., когда он вынужден был продать Фонтхилл с аукциона за триста с лихвой тысяч фунтов. Спустя год или два Фонтхилл, построенный в спешке, обвалился.

Вместо родового поместья в 1822 году он приобретает Бат – почти такое же место, – где прославленный архитектор Г. Гудридж выстроил для него башню, получившую впоследствии название Бекфордовой. Она была значительно поскромнее, чем башня в Фонтхилле, зато простояла очень долго. 

После смерти отца дочерям осталось всего 80 тысяч фунтов и остатки коллекции.

Согласно завещанию самого писателя, его похоронили на вершине кургана, специально возведённого в его владениях, – по обычаю древних саксов, потомком коих себя считал. Лишь в 1848 году его прах перезахоронили на обычном кладбище.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.